Президент Обама выступил 7 марта в Сельме (штат Алабама) в ознаменование 50-летия проведения в этом городе маршей за гражданские права. В тот день общественный организатор Джон Льюис был избит и получил сотрясение мозга. Насилие в Сельме потрясло страну и способствовало принятию позднее в том же году Закона об избирательных правах. Сегодня Льюис – член Конгресса США.

ПРЕЗИДЕНТ ОБАМА: В этой жизни редко выпадает честь следовать за одним из ваших героев. И Джон Льюис является одним из моих героев.

Я могу себе представить, что когда молодой Джон Льюис проснулся в то утро 50 лет назад и пришел в часовню Брауна, он не думал о героизме. Он не думал о таком дне, как сегодня. Вокруг слонялись молодые люди с постельными рулонами и рюкзаками. Ветераны движения обучали новичков тактике ненасилия, учили, как защищаться, если на вас нападут. Врач описывал, как действует на организм слезоточивый газ, а демонстранты писали памятки о том, как связаться с их близкими. Воздух был насыщен сомнениями, ожиданием и страхом. И они утешали себя последним стихом последнего гимна, который пели:

“При любом испытании Бог тебя сбережет;
ты устал – прислонись к Его груди, Он тебя сбережет”.

И потом, с вещевым мешком, в котором были яблоко, зубная щетка и книга о правительстве – все, что нужно, чтобы провести ночь за решеткой, – Джон Льюис вывел их из церкви на марш, которому предстояло изменить Америку.

Президент Обама обнимает конгрессмена Джона Льюиса после его вступительной речи. (White House/Pete Souza)

Уважаемые президент Буш и г-жа Буш, губернатор Бентли, мэр Эванс, г-жа Сьюэлл, преподобный Стронг, члены Конгресса, выборные должностные лица, военнослужащие, друзья, соотечественники-американцы!

Как отметил Джон, в Америке есть места и моменты, решившие судьбу нашей страны. Многие из них – это места сражений: Конкорд и Лексингтон, Аппоматтокс, Геттисберг. Другие места символизируют смелость характера Америки: Индепенденс-холл и Сенека-Фолс, Китти-Хок и мыс Канаверал.

Таким местом является и Сельма. Однажды, 50 лет назад, на этом мосту сошлись воедино сразу несколько страниц нашей бурной истории: пятно рабства и страдания гражданской войны, ярмо сегрегации и тирания Джима Кроу, гибель четырех маленьких девочек в Бирмингеме и мечты баптистского проповедника.

Это было не столкновение армий, но столкновение человеческих воль; спор, который должен был определить истинный смысл Америки. И благодаря таким мужчинам и женщинам, как Джон Льюис, Джозеф Лауэри, Осия Уильямс, Амелия Бойнтон, Дайен Нэш, Ральф Абернети, С. Т. Вивиен, Эндрю Янг, Фред Шаттлсворт, д-р Мартин Лютер Кинг-младший и многие другие, идея справедливой Америки, и непредвзятой Америки, и инклюзивной Америки, и щедрой Америки – эта идея в конечном счете победила.

Уважаемые президент Буш и г-жа Буш, губернатор Бентли, мэр Эванс, г-жа Сьюэлл, преподобный Стронг, члены Конгресса, выборные должностные лица, военнослужащие, друзья, соотечественники-американцы!

Как отметил Джон, в Америке есть места и моменты, решившие судьбу нашей страны. Многие из них – это места сражений: Конкорд и Лексингтон, Аппоматтокс, Геттисберг. Другие места символизируют смелость характера Америки: Индепенденс-холл и Сенека-Фолс, Китти-Хок и мыс Канаверал.

Таким местом является и Сельма. Однажды, 50 лет назад, на этом мосту сошлись воедино сразу несколько страниц нашей бурной истории: пятно рабства и страдания гражданской войны, ярмо сегрегации и тирания Джима Кроу, гибель четырех маленьких девочек в Бирмингеме и мечты баптистского проповедника.

Это было не столкновение армий, но столкновение человеческих воль; спор, который должен был определить истинный смысл Америки. И благодаря таким мужчинам и женщинам, как Джон Льюис, Джозеф Лауэри, Осия Уильямс, Амелия Бойнтон, Дайен Нэш, Ральф Абернети, С. Т. Вивиен, Эндрю Янг, Фред Шаттлсворт, д-р Мартин Лютер Кинг-младший и многие другие, идея справедливой Америки, и непредвзятой Америки, и инклюзивной Америки, и щедрой Америки – эта идея в конечном счете победила.

“Наша страна никогда не будет такой, как раньше, из-за того, что произошло на этом мосту. … Работа еще не завершена. Проявляйте активность, работайте, не покладая рук, пока мы не спасем душу Америки”.
Конгрессмен Джон Льюис

Американцы, прошедшие по этому мосту, не обладали особо внушительными физическими данными. Но они придали мужество миллионам. Они не занимали выборные должности. Но они повели за собой страну. Они шли как американцы, пережившие сотни лет жестокого насилия, бесчисленных ежедневных унижений, – но они добивались не особого обращения, а лишь равного обращения, обещанного им почти сто лет назад.

То, что они здесь осуществили, будет вызывать резонанс на протяжении веков. Не потому, что перемены, которых они добились, были предопределены, и не потому, что их победа была полной, а потому, что они доказали, что ненасильственные перемены возможны, что любовь и надежда способны победить ненависть.

Отмечая их успехи, нам следует помнить о том, что во время маршей многие находившиеся у власти осуждали их, а не восхваляли. Тогда демонстрантов называли коммунистами, или полукровками, или сторонними подстрекателями, сексуальными и моральными дегенератами, и еще более оскорбительными словами – их называли как угодно, кроме имен, которыми их нарекли родители. Их вера ставилась под сомнение. Их жизнь была под угрозой. Их патриотизм оспаривался.

И все же, что может быть более американским, чем то, что произошло на этом месте? Что может более глубоко подкрепить идею Америки, чем простые и скромные люди – невоспетые, обездоленные, мечтатели, люди незнатного происхождения, не рожденные в мире богатства или привилегий, принадлежащие не одной религиозной конфессии, а многим, которые собрались, чтобы определить курс своей страны?

Преподобный Мартин Лютер Кинг-младший (в центре) ведет демонстрантов через мост Эдмунда Петтуса в Сельме (штат Алабама) 21 марта 1965 года в поддержку избирательных прав афроамериканцев. (© AP Images)

Что может быть более наглядным выражением веры в американский эксперимент, чем это; что может быть более ярким проявлением патриотизма, чем убежденность, что создание Америки еще не закончено, что мы достаточно сильны, чтобы быть самокритичными, что каждое последующее поколение сможет оценить наши несовершенства и решить, что нам под силу переделать свою страну, чтобы более тесно увязать ее с нашими высшими идеалами?

Именно поэтому Сельма не является каким-то исключением в истории Америки. Именно поэтому она не является музеем или неподвижным монументом, которым любуются издалека. Нет, Сельма – это проявление кредо, записанного в наших основополагающих документах: “Мы, народ … в целях образования более совершенного союза”. “Мы считаем самоочевидным, что все люди созданы равными”.

Это не просто слова. Это живое слово, это призыв к действию, дорожная карта гражданственности, утверждение способности свободных мужчин и женщин определять нашу собственную судьбу. Для основателей государства, таких как Франклин и Джефферсон, для лидеров, таких как Линкольн и Франклин Рузвельт, успех нашего эксперимента самоуправления основан на вовлечении в работу всех наших граждан. И именно это мы празднуем здесь, в Сельме. Именно в этом заключался главный смысл этого движения – один из этапов нашего долгого пути к свободе.

Американский инстинкт, который побудил группу молодых мужчин и женщин взять факел и перейти через мост, – это тот же инстинкт, который побудил патриотов предпочесть революцию тирании. Это тот же инстинкт, который привлекал в нашу страну иммигрантов из-за океанов и из-за реки Рио-Гранде; тот же инстинкт, который побуждал женщин добиваться права голоса, а рабочих – организовывать борьбу против несправедливых условий; тот же инстинкт, который побудил нас водрузить флаг на Иводзиме и на поверхности Луны.

“Президент выступил с речью, которая была не только чрезвычайно яркой, но и обжигающе честной … это было мощное выступление. Президент продемонстрировал глубокую любовь к стране, что отражает ценности тех людей, которые пролили свою кровь, пот и слезы на этом мосту”.
Корнелл Уильям Брукс, президент Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (NAACP)

Это идея, принадлежащая поколению граждан, которые считали, что Америка – это проект, требующий постоянной работы; которые считали, что любить нашу страну – значит не только восхвалять ее или сторониться неудобных истин. Иногда любовь к стране требует нарушения спокойствия, готовности выступить за правое дело, встряхнуть существующее положение вещей. Такова Америка.

Именно это делает нас уникальными. Именно это укрепляет нашу репутацию открывателей новых возможностей. Молодые люди за “железным занавесом” увидели Сельму и в конечном итоге разрушили ту стену. Молодые люди в Соуэто услышали, как Роберт Кеннеди говорил о проблесках надежды, и в конечном итоге искоренили бич апартеида. Молодые люди в Бирме отправились в тюрьму, не желая подчиниться военному правлению. Они видели, что сделал Джон Льюис. От улиц Туниса до Майдана в Украине – это поколение молодых людей может черпать для себя силу в этом месте, где люди, лишенные власти, смогли изменить величайшую в мире державу и заставить своих лидеров расширить границы свободы.

Они увидели, как эта идея осуществилась именно здесь, в Сельме, штат Алабама. Они увидели, как эта идея проявилась именно здесь, в Америке. Из-за такой кампании, как эта, был принят Закон об избирательных правах. Рухнули политические, экономические и социальные барьеры. И перемена, которой добились эти мужчины и женщины, видна сегодня, когда афроамериканцы руководят корпорациями, работают судьями, занимают выборные должности в малых и крупных городах, от Кокуса чернокожих членов Конгресса и вплоть до Овального кабинета.

Президент Обама приветствует 103-летнюю правозащитницу Амелию Бойнтон Робинсон за сценой перед началом памятной церемонии в Сельме (штат Алабама). Робинсон принимала участие в исторических маршах Сельма-Монтгомери в 1965 году. (White House/Pete Souza)

Из-за того, что они сделали, распахнулись двери возможностей не только для чернокожих, но и для каждого американца. Через эти двери прошли женщины. Через эти двери прошли латиносы. Американцы азиатского происхождения, американские геи, американцы с ограниченными возможностями – все они прошли через эти двери. Их дерзкие устремления дали всему Югу шанс воскреснуть, не восстанавливая прошлое, но преодолевая прошлое.

Великолепно, мог бы сказать д-р Кинг. И мы находимся в священном долгу. Это приводит нас к вопросу о том, как мы можем вернуть этот долг.

Прежде всего мы должны признать, что однодневной памятной церемонии, какой бы выдающейся она ни была, недостаточно. Если Сельма нас чему-нибудь научила, так это тому, что наша работа никогда не кончается. Американский эксперимент самоуправления дает работу и цель каждому поколению.

Сельма также учит нас тому, что для совершения действия нам необходимо отказаться от цинизма. Ибо когда мы добиваемся справедливости, мы не можем позволить себе ни самодовольства, ни отчаяния.

“Сегодня в Сельме президент Обама выступил с мощной и волнующей речью. Так много сделано, и так многое еще предстоит сделать”.
Сенатор Чак Шумер

Буквально на этой неделе меня спросили, считаю ли я, что доклад Министерства юстиции США о ситуации в Фергюсоне показывает, что в плане расовых отношений в нашей стране мало что изменилось. И я понял вопрос; содержание доклада было до боли знакомым. Оно напомнило о нарушениях и пренебрежении к гражданам, которые породили движение за гражданские права. Но я отверг идею о том, что ничего не изменилось. Возможно, произошедшее в Фергюсоне не уникально, но уже не эндемично. Оно больше не защищено ни законом, ни обычаем. А до начала движения за гражданские права именно так и было.

Мы оказываем плохую услугу делу правосудия, намекая на то, что предвзятость и дискриминация неискоренимы, что расовое разделение навсегда присуще Америке. Если вы думаете, что за последние 50 лет ничего не изменилось, спросите об этом тех, кто пережил Сельму, или Чикаго, или Лос-Анджелес 1950-х годов. Спросите женщину, которая занимает пост генерального директора, а раньше была простой секретаршей, считает ли она, что ничего не изменилось. Спросите вашего друга-гея, легче ли быть открытым гомосексуалом и гордиться этим в сегодняшней Америке, чем тридцать лет назад. Отрицать этот прогресс, этот выстраданный прогресс – наш прогресс – означало бы лишить нас нашей собственной силы, нашей собственной способности, нашей обязанности делать все возможное для совершенствования Америки.

Конечно, более распространенной ошибкой является идея, будто события в Фергюсоне – это изолированный инцидент, будто расизм искоренен, будто работа, которая привела мужчин и женщин в Сельму, уже завершена, а остающаяся межрасовая напряженность – это лишь результат действий тех, кто стремится разыграть “расовую карту” в своих целях. Нам не нужен доклад о ситуации в Фергюсоне, чтобы знать, что это не так. Нам просто нужно открыть глаза и уши, и наши сердца, чтобы узнать, что расовая история нашей страны по-прежнему бросает на нас свою длинную тень.

Бывшая первая леди Лора Буш, первая леди Мишель Обама, президент Обама, конгрессмен Джон Льюис, бывший президент США Джордж Буш-младший и член Палаты представителей Терри Сьюэлл соединили руки в Сельме (штат Алабама) 7 марта. (© AP Images)

Мы знаем, что марш еще не окончен. Мы знаем, что гонка еще не выиграна. Мы знаем, что для достижения этой благословенной цели, где о нас, всех нас, судят по чертам нашего характера, необходимо признать эту реальность, необходимо повернуться лицом к истине. “Мы способны нести тяжелое бремя, – писал когда-то Джеймс Болдуин, – когда мы обнаруживаем, что бремя является реальностью, и прибываем в реальность”.

Нет ничего такого, с чем Америка не может справиться, если мы честно оцениваем проблему. И это работа для всех американцев, а не только для части американцев. Не только для одних белых. Не только для одних чернокожих. Если мы хотим отдать должное мужеству тех, кто прошел маршем в тот день, все мы должны обладать их моральным воображением. Как и они, все мы должны чувствовать крайнюю актуальность текущих событий. Как и они, все мы должны признать, что перемены зависят от наших действий, от нашего отношения к делу, от того, чему мы учим наших детей. И если мы будем прилагать усилия в этом направлении, как бы трудно нам ни приходилось, мы сможем добиваться принятия законов, и сможем будить совесть, и сможем выстраивать консенсус.

Президент Обама приветствует собравшихся в Сельме (штат Алабама) после выступления в ознаменование 50-й годовщины маршей Сельма-Монтгомери за гражданские права. (White House/Pete Souza)

Такими усилиями мы сможем обеспечить, чтобы наша система уголовного правосудия служила всем, а не только некоторым. Вместе мы сможем поднять уровень взаимного доверия, на котором построена работа правоохранительных органов. Следует помнить, что сотрудники полиции – это тоже члены общины, ради защиты которой они рискуют своей жизнью, а жители Фергюсона, и Нью-Йорка, и Кливленда хотят лишь того же, чего хотели молодые люди, прошедшие здесь маршем 50 лет назад, – защиты со стороны закона. Вместе мы сможем решить проблемы несправедливых приговоров, и переполненных тюрем, и затруднительных обстоятельств, которые лишают множество мальчиков шанса стать мужчинами и отнимают у нашей страны множество мужчин, которые могли бы быть хорошими отцами, и хорошими работниками, и хорошими соседями.

Приложив усилия, мы сможем устранить бедность и препятствия на пути к новым возможностям. Американцам не нравится, когда кто-то живет за их счет, и мы совсем не ожидаем равенства результатов. Но мы ожидаем равных возможностей. И если мы настроены серьезно, если это не просто наши слова, но если мы действительно настроены серьезно и готовы пойти на жертвы ради этого – то да, мы сможем дать каждому ребенку образование, соответствующее новому веку, расширяющее воображение, повышающее планку целей и дающее детям необходимые им навыки. Мы можем сделать так, чтобы каждый желающий работать имел достойную работу, и справедливую заработную плату, и реальное право голоса, и более прочные ступеньки на лестнице, ведущей в средний класс.

И, приложив усилия, мы сможем защитить фундамент нашей демократии, ради которого столь многие прошли маршем через этот мост: это право голоса. Сейчас, в 2015 году, через 50 лет после Сельмы, по всей стране действуют законы, цель которых – затруднить участие людей в голосовании. И сейчас кое-кто предлагает принять еще больше таких законов. Для принятия Закона об избирательных правах потребовалось столь огромное количество крови, пота и слез, столь много жертв бессмысленного насилия, но Закон об избирательных правах ослаблен, и его будущее зависит от исхода политических споров.

Как такое может быть? Закон об избирательных правах был одним из главных достижений нашей демократии, результатом усилий членов Республиканской и Демократической партий. Президент Рейган подписал указ о продлении срока его действия. Став президентом, Джордж Буш-младший также продлил срок действия закона. Сто членов Конгресса пришли сюда сегодня, чтобы воздать должное людям, которые были готовы умереть за право его защищать. Если мы хотим отметить этот день, пусть эти сто политиков вернутся в Вашингтон и соберут еще четыреста человек, и пусть они вместе поставят перед собой задачу восстановить этот закон в нынешнем году. Именно так мы можем почтить память тех, кто шел по этому мосту.

Бывший президент США Джордж Буш-младший беседует с Сашей и Малией Обама и их бабушкой Мэриан Робинсон за сценой. (White House/Pete Souza)

Конечно, защита нашей демократии – это задача не только для Конгресса, или судов, или даже президента. Если бы каждый новый закон, ограничивающий права избирателей, был сегодня отвергнут, здесь у нас, в Америке, все равно был бы один из самых низких показателей участия в голосовании среди свободных стран. Пятьдесят лет назад, чтобы зарегистрироваться для голосования здесь, в Сельме, и в значительной части Юга, было необходимо угадать число конфеток в банке или количество пузырьков на куске мыла. Это означало рисковать своим достоинством, а порой и жизнью.

Какой у нас сегодня повод не участвовать в голосовании? Почему мы так небрежно отказываемся от права, ради которого столько людей вели борьбу? Почему мы так легко отдаем свое право, свой голос, способный повлиять на будущее Америки? Почему мы указываем пальцем на кого-то другого, когда мы могли бы просто выбрать время и прийти на избирательный участок? Мы сами лишаем себя своей силы.

Дорогие участники марша, как много изменилось за последние 50 лет! Мы пережили войну, мы добились мира. Мы видели, как технологические чудеса коснулись всех аспектов нашей жизни. Мы принимаем как само собой разумеющееся те удобства, которые наши родители вряд ли могли бы себе представить. Но что не изменилось – так это императив гражданственности, готовность 26-летнего дьякона, или унитарианского священника, или молодой матери пятерых детей решить, что они настолько любят свою страну, что готовы рискнуть всем, чтобы реализовать ее возможности.

Вот что значит любить Америку. Вот что значит верить в Америку. Вот что значат наши слова о том, что Америка является исключительной.

Ибо мы родились из перемен. Мы сломали старые аристократии, заявив, что обладаем возможностями не из-за своей родословной, а потому, что Творец наделил нас четкими неотъемлемыми правами. Мы защищаем наши права и обязанности через систему самоуправления от имени народа и для народа. Вот почему мы спорим и ведем борьбу с такой страстью и убеждением, – потому что знаем, что от наших усилий многое зависит. Мы знаем, что Америка будет такой, какой мы ее сделаем.

“Я знала, что существовали препятствия [для участия афроамериканцев в голосовании в 1965 году], но я не вполне осознавала, насколько они были обременительными и непреодолимыми”.
Сенатор Сьюзан Коллинз

Посмотрите на нашу историю. Мы – это Льюис и Кларк, и Сакагавея, это пионеры, смело шагавшие в незнаемое, за которыми вслед шли фермеры, и шахтеры, и предприниматели, и торговцы. В этом наш дух. В этом наша суть.

Мы – это Соджорнер Трут и Фанни Лу Хеймер, женщины, которые могли делать столько, сколько любой мужчина, даже больше. Мы – это и Сьюзан Энтони, которая расшатывала систему до тех пор, пока закон не начал отражать правду. Таков наш характер.

Мы – это иммигранты, которые прятались на кораблях, чтобы достичь здешних берегов; это загнанные массы жаждущих дышать свободно – люди, пережившие Холокост, советские перебежчики, “потерянные мальчики Судана”. Мы – это полные надежды целеустремленные люди, переплывающие Рио-Гранде, потому что мы хотим, чтобы наши дети жили лучше. Вот кто мы.

Мы – это рабы, которые построили Белый дом и экономику Юга. Мы – это батраки на ранчо, и ковбои, которые осваивали Запад, и бесчисленные рабочие, которые прокладывали железные дороги, и поднимали небоскребы, и организовывались в борьбе за права трудящихся.

Мы – это молодые солдаты, которые боролись за освобождение континента. Мы – это “летчики Таскиджи”, и шифровальщики навахо, и американцы японского происхождения, которые воевали за нашу страну даже тогда, когда их самих лишали свободы.

Мы – это пожарные, которые бросались в пылающие здания 9 сентября, это добровольцы, которые шли сражаться в Афганистане и Ираке. Мы – это американцы-геи, чья кровь проливалась на улицах Сан-Франциско и Нью-Йорка, так же как кровь проливалась на этом мосту.

Мы – это рассказчики, писатели, поэты, художники, которые осуждают несправедливость, и презирают лицемерие, и дают голос безгласным, и говорят необходимую правду.

Мы – это изобретатели музыкальных жанров госпел, и джаз, и блюз, блюграсс и кантри, и хип-хоп, и рок-н-ролл, и нашего собственного стиля со светлой печалью и неуемным ликованием свободы.

Мы – это бейсболист Джеки Робинсон, вынесший насмешки, и удары по ногам шипами бутс, и броски мяча в голову, и, несмотря на это, принесший своей команде успех в Мировой серии.

Мы – это люди, о которых Лэнгстон Хьюз писал, что они “строят наши завтрашние храмы, крепче которых не бывает”. Мы – это люди, о которых Эмерсон писал, что они “ради правды и чести стоят твердо и страдают долго” и “никогда не устают, пока мы видим достаточно далеко”.

Члены семей Обама и Буш идут во главе демонстрантов по мосту Эдмунда Петтуса в Сельме (штат Алабама) 7 марта. (White House/Lawrence Jackson)

Вот что такое Америка. Это не снимки из банка фотографий, и не отретушированная история, и не вялые попытки утверждать, что одни из нас якобы больше американцы, чем другие. Мы уважаем прошлое, но мы не тоскуем по прошлому. Мы не боимся будущего; мы вступаем в него. Америка – это не хрупкая вещь. Мы – большая страна, по словам Уитмена, содержащая массу народа. Мы шумны, и разнообразны, и полны энергии, и постоянно молоды духом. Вот почему такой человек, как Джон Льюис, которому было всего 25 лет, смог организовать могучий марш.

И это то, что молодые люди, присутствующие сегодня здесь и слушающие нас по всей стране, должны вынести для себя из сегодняшнего дня. Вы – это Америка. Вы не скованы привычками и традициями. Не обременены тем, что есть, потому что готовы взять то, что должно быть.

Ибо повсюду в этой стране есть первые шаги, которые нужно сделать, есть новая территория, которую нужно освоить, есть другие мосты, по которым нужно пройти. И за вами, молодыми и бесстрашными от природы, самым многообразным и образованным поколением в нашей истории, готова последовать вся страна.

Потому что Сельма показывает нам, что Америка – это не проект одного человека. Потому что самое сильное слово в нашей демократии – это слово “мы”. “Мы, народ”. “Мы преодолеем”. “Да, мы можем”.  Это слово не принадлежит кому-то одному. Оно принадлежит всем. Какая великолепная перед нами поставлена задача – постоянно пытаться совершенствовать нашу великую страну!

Через пятьдесят лет после того “Кровавого воскресенья” наш марш все еще не закончен, но мы приближаемся к цели. Через двести тридцать девять лет с момента основания нашего государства наш союз все еще несовершенен, но мы приближаемся к цели. Наша работа становится легче, потому что кто-то уже провел нас через эту первую милю. Кто-то уже провел нас через этот мост. Когда дорога будет казаться слишком трудной, когда факел, который мы приняли, будет казаться слишком тяжелым, мы будем вспоминать этих первопроходцев, и черпать силу из их примера, и твердо придерживаться слов пророка Исаии: “А надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся”.

Мы чтим тех, кто шел, чтобы мы могли бежать. Мы должны бежать, чтобы наши дети могли летать. И мы не устанем. Ибо мы верим в мощь великого Бога, и мы верим в священное обещание нашей страны.

Да благословит Бог тех воинов справедливости, которых больше нет с нами, и да благословит Бог Соединенные Штаты Америки. Спасибо вам всем.